Дефицит физической нефти разогнал цены до 150 долларов

Разрыв между стоимостью реальной нефти и биржевыми котировками достиг критической отметки: пока фьючерсы замерли на 120 долларах, баррель Brent в портах стоит 150. Причиной стал 40-дневный логистический провал после закрытия Ормузского пролива, который лишил мировые заводы стабильных поставок сырья из Персидского залива.

Эхо войны в Персидском заливе наконец достигло терминалов разгрузки. Последние танкеры, успевшие пройти через Ормузский пролив до его блокировки, встали на рейд, и теперь рынок столкнулся с вакуумом поставок. Глава ADNOC Султан Аль Джабер констатирует: «бумажный» рынок встретился с реальностью, обнажив огромную дыру в физических потоках. Статистика первой недели апреля пугает — на 40 заявок от покупателей ответили лишь четыре поставщика. Это создало ситуацию, когда сырье фактически исчезло из свободной продажи.

В океанах разворачивается настоящая охота за ресурсом. Танкеры меняют курс прямо на маршруте, уходя к тем, кто предложит больше. В этой гонке европейцы проигрывают финансовым гигантам из Азии: индийские, китайские и японские компании перекупают грузы любой ценой, не глядя на биржевые котировки. Как отмечает Нил Кросби из Sparta Commodities AS, на рынке возник элементарный физический дефицит, который невозможно закрыть финансовыми инструментами. Для азиатских игроков вопрос стоит не в рентабельности, а в физическом наличии нефти для своих заводов.

Кризис переработки и пустые АЗС Европа, долгое время считавшаяся защищенной из-за меньшей зависимости от залива, начала сдавать позиции. Дефицит сырья неизбежно ведет к сокращению объемов переработки. Эффект домино уже ощущается на заправках и в аэропортах: нехватка дизеля и авиационного керосина провоцирует отмену рейсов и стремительный рост цен на логистику. В самом уязвимом положении оказались малые нефтепереработчики. У них нет финансовой подушки, чтобы выдержать 150 долларов за баррель при официальной цене фьючерса в 120. Снижение производства на таких предприятиях только усугубляет топливный голод, который начинает охватывать смежные отрасли экономики.